|
|
Армения, страна древней культуры, свою встречу с юной музой кинематографа глубоко выстрадала. Тщетными оказались в начале века попытки отдельных деятелей армянского искусства доверить экрану свои замыслы и надежды. Армянская земля, истерзанная от смертоносных ударов грызущихся между собой империй, явилась весьма “киногеничным” материалом для заезжих операторов, но стать питательной почвой для производства собственных фильмов не могла. Только образование государства, начало строительства мирной жизни сделали возможным создание национального кинематографа.
Днем рождения армянского кино принято считать 16 апреля 1923 года, когда декретом Совнаркома Армении при Наркомпросе было создано Госкино Армении. У истоков армянского кино стояли 28-летний талантливый организатор Даниел Дзнуни и звезда русского дореволюционного кино, прошедший уже школу режиссуры в Госкинпроме Грузии, Амо Бек-Назаров. Первый же фильм Бек-Назарова, сделанный в Армении, “Намус” стал заметным явлением.
Жанр фильма “Намус” – типичная мелодрама: история влюбленных, ставших жертвой предрассудков, косных представлений о “чести” (“намусе”). Метафоричность языка и точность деталей, воспроизводящих обычаи, нравы, быт народа, вызвали большой интерес. Успех фильма вышел за пределы республики. Последующие фильмы Бек-Назарова подтвердили высокое мастерство и оригинальность этого режиссера. Масштабные, снятые в эпическом ключе ленты “Зарэ” (о жизни курдов), “Хас-Пуш” (о стихийном бунте иранской бедноты против угнетателей) выявили незамкнутость армянских кинематографистов в собственной национальной проблематике, их интерес и сочувствие к другим народам, на долю которыхтакже выпали испытания и трагические потрясения. Эти фильмы были восприняты как программные – впоследствии даже появилась стилевая характеристика “Восток без прикрас”. В противовес так называемым “ориентальным фильмам”, в которых Азия подавалась как край экзотических чудес и ужасов, армянские фильмы прививали вкус к подлинной правде – Восток показывался в реальном комплексе противоречий и характеров, пусть медленно, но неотвратимо созревающим для ломки косных обычаев, разрыва пут рабства.
В достаточно широком спектре представлена “армянская комическая”: жанрово-бытовая комедия “Шор и Шоршор”, политическая сатира “Мексиканские дипломаты”, народно-героическая комедия “Кикос”.
“Лебединая песнь” армянского немого – фильм “Гикор”. Это трогательное, психологически тонкое киноповествование о мальчике, загубленном жестоким, бесчеловечным “миром”. Этот сюжет (единственный прецедент в армянском кино) был дважды воплощен – в 80-х годах осуществлена постановка “Гикора” в звуковом и цветовом варианте.
В марте 1924 года в Ереване уже работает собственная кинолаборатория, а к концу 20-х Армения имеет неплохо оборудованную киностудию с большим съемочным павильоном, впоследствии оборудованным необходимой осветительной и звукозаписывающей аппаратурой.
1935 год – определяющий для армянского кино. Вышел на экраны первый звуковой фильм “Пэпо”. С одной стороны, он сконденсировал в себе опыт достижений “великого немого”, с другой – решительно раздвинул пространство армянского фильма. Действие вышло за пределы истории о том, как богатый купец ограбил семейство бедняка. На экране задвигалась, забурлила шумная улица, населенная простым трудовым народом. Улица перестала быть фоном, стала активным действующим лицом, каким и предстояло ей выступить в нашем веке. Этот мотив на материале прошлой жизни был пророчески угадан в первом армянском звуковом фильме. Выдающиеся армянские актеры сыграли в этом фильме свои лучшие роли.
Фильм “Пэпо” получил международное признание, стал своего рода полномочным представителем армянской культуры за рубежом.
20-30-е годы можно охарактеризовать как этап становления и формирования национальной школы армянского кино. Однако нельзя представить историю кинематографа вообще, и армянского, в частности, как безостановочный путь наверх. Первый серьезный кризис в армянском кино дал о себе знать в конце 30-х годов, усугубился в конце 40-х в период резкого сокращения производства фильмов, так называемого “малокартинья”. Этот кризис был обусловлен идеологическим диктатом, навязанным тоталитарным режимом. Творчество искусственно втискивалось в рамки определенных схем и стереотипов (например, клише “историко-революционного фильма”). Правда, и в эти годы было создано несколько впечатляющих лент – о политической борьбе в эпоху гражданской войны – “Зангезур”, историко-патриотическая эпопея “Давид-Бек” и документально-публицистическая лента “Страна родная”. Но в целом диапазон армянского кино в эти годы резко сузился. И когда в 50-х годах началась “оттепель”, армянскому кино пришлось заново пройти школу профессионализма.
С середины 50-х годов постепенно расширяется объем производства игровых и документальных фильмов. Постепенно восстанавливают профессиональное мастерство кинематографисты, пришедшие в кино еще до войны, а также новое поколение кинематографистов, оттачивающее свое мастерство на короткометражках. Широкую популярность в этот период завоевали фильмы о легендарном революционере Камо (“Лично известен”, “Чрезвычайное поручение”). История национально-освободительной борьбы представлена в фильмах “Северная радуга” и позже “Звезда надежды”. Опыт традиционных искусств продолжал осваиваться в экранизациях “Из-за чести”, “Утес”, “Кориолан”, в музыкальной комедии “Каринэ”. Кинематограф попытался также дать экранное воплощение искусству выдающихся художников и актеров. Успехом пользовалась традиционная мелодрама (“Песня первой любви”, “Сердце поет”, “Сердце матери”, “О моем друге”).
50-е годы для армянского кино – это период восстановления профессиональной формы и начала художественных поисков.
Плоды этих поисков появились в начале 60-х годов. Короткометражные ленты “Тжвжик”, “Попранный обет” привлекли новый, неосвоенный ранее материал западноармянской действительности. Неповторимый колорит, своеобразие юмора этой ветви армянской культуры привнесли новые интонации в армянское кино. Сквозь бесхитростные или нелепые ситуации и мотивы начала пробиваться тенденция, созвучная духу эпохи – стремление человека к раскрепощению, к высвобождению личности.
Свежестью взгляда и совершенным мастерством отличались короткометражки “Хозяин и Слуга” и “Автомобиль Авдо”. Однако исключительная смелость в трактовке событий первых советских лет в последнем из этих фильмов навлекла на картину гнев высокого начальства. Фильм был изуродован, а потом и вовсе запрещен партийным руководством Армении.
В этот период решающим оказался творческий взлет режиссеров Ф.Довлатяна и Г.Маляна. Два фильма, сделанные ими по оригинальным сценариям на современном материале в 65-66 гг. – “Здравствуй, это я!” и “Треугольник” стали этапными для армянского кино. Здесь резко обозначился поворот к глубинному постижению тайны современной личности, внимание к “внутреннему миру” человека и к проблемам его присутствия в мире.
“Здравствуй, это я!” – развернутая вширь киноповесть об армянском ученом-физике, об испытаниях, выпавших на долю всего его поколения, о присущем ему чувстве ответственности, о том, что никак его не отпускает память – “груз прошлого” и ... любовь. “Треугольник”, напротив, камерный фильм – действие тут замкнуто в кузнице. Фильм приоткрывает завесу над внутренним миром простых людей-тружеников, которые ревностно берегутнеразрывность уз, связывающих их друг с другом, что позволяет им и пребывать в “большом мире”, и противостоять ему.
Впервые с необычных позиций была показана гражданская война начала 20-х в Армении в фильме “Братья Сароян”. Безвыходность ситуации, когда целый народ оказывается между “молотом и наковальней” враждующих политических сил, трактована с подлинным трагизмом.
К числу достижений тех лет надо отнести документальную кинопоэму “Семь песен об Армении”, документальное эссе “Мартирос Сарьян”, социальную драму “Мы и наши горы” – попытку осмыслить абсурдистскую ситуацию с позиций высокой нравственности и гражданственности.
В этот период продолжается успешное освоение классической литературы в фильмах “Хатабала” и “Хаос”.
Конец 60-х ознаменовался вторжением армянских кинематографистов в сферу высокой поэзии. Уникальный фильм С.Параджанова “Цвет граната”, который невозможно подвести под какую-либо жанровую градацию, и смелые поиски А.Пелешяна в области киноязыка, вылившиеся в его теорию “дистанционного монтажа”, а также откровения его фильмов “Начало”, “Мы”, “Времена года”, “Наш век”, позже, в 90-е годы – “Конец” и “Жизнь”, вывели армянское кино на мировой уровень.
Армянское кино 60-х годов отразило современный уровень национального характера и самосознания. И ряд фильмов получил широкое международное признание.
Художественный поиск продолжался и в 70-е годы. Пришло новое поколение кинематографистов. Наступила полоса стабильности, расширилось кинопроизводство. С 1976 года киностудия “Арменфильм” и Студия хронико- документальных фильмов переезжают в пригород Еревана, во вновь отстроенную большую студию с двумя павильонами по 600 кв. метров, современной звуковой студией, цехом мультипликации, гаражом, большими складскими помещениями для реквизита и костюмов, лабораторией. Ежегодный объем ведущей киностудии “Арменфильм” достиг 6–7 фильмов, а студий ЕСХДФ (позже “Айк”) и “Ереван” выпускали систематически несколько десятков документальных и телевизионных фильмов в год. Кинопродукция стала отличаться жанровым и стилевым разнообразием.
В концепцию армянского фильма проник мотив внутреннего сопротивления и этического противостояния действительности – самой тоталитарной системе, которая начала давать трещину. Герой армянского фильма часто оказывался перед необходимостью выбора. Совершенно своеобразно в армянском кино этого времени претворился стиль “ретро” – не “прошлое” с точки зрения “настоящего”, и не “прошлое”, ностальгически восстановленное сегодня, а “прошлое”, оценивающее “настоящее” и нередко выносящее ему приговор.
Среди фильмов 70-х гг. – “Наапет” и телевизионный фильм “Дзори Миро” – о первом в истории XX века геноциде 1915 года, жертвой которого стал армянский народ. Фильм “Рождение” повествует о трудностях становления молодого армянского государства в 20-х гг. В жанре “внутреннего монолога” выдержан фильм “Осеннее солнце”, опыт исследования будничной повседневности предпринят в фильме “Здесь, на этом перекрестке”, к актуальной социально-психологической проблематике подступают фильмы “Вода наша насущная”, “Добрая половина жизни”, “Там, за семью горами”, “Хозяин”, “Одинокая орешина”. Мелодрама засверкала новыми гранями в фильмах “Пощечина” и “Живите долго”. Среди удачных комедий – “Солдат и слон”, “Мужчины”, “Человек из Олимпа”, короткометражная лента “Шелковица”. Десятки лет с экранов телевидения не сходят психологическая драма о современной армянской женщине “Аревик” и колоритная музыкальная комедия “Невеста с Севера”.
Мучительный поиск новых форм выразительности и нового взгляда на действительность был предпринят в фильмах “Хроника ереванских дней”, “Август”, “Лирический марш” и в некоторых других работах.
Два фильма на материале жизни второго по величине города Армении (“Песнь прошедших дней”, “Танго нашего детства”) стали своего рода памятником Ленинакану (ныне Гюмри), разрушенному почти до основания землетрясением 1988 года.
В 80гг. стал выпускаться уникальный телесериал о сокровищнице армянской духовной культуры – Матенадаране, был снят первый многосерийный игровой фильм о судьбе армянского интеллигента в контексте всех этапов развития нашего общества (“Где ты был, человек божий?”).
Первый армянский мультфильм создан в 1937г., постоянное производство мультфильмов было налажено в 1967 году. Сегодня армянская анимация завоевала мировую известность – отмечена самобытностью выразительных и музыкальных решений.
Начиная с первой документальной ленты, “Хорурдаин Айастан” (1924 г.), армянская документалистика последовательно и точно выполняла свою главную миссию – на протяжении десятилетий создавала кинолетопись жизни своего народа, отразила важнейшие события, воссоздала портреты выдающихся людей – героев, ученых, художников, творческих и общественных деятелей. Однако с конца 60-х годов в армянском документальном кино бурное развитие получили так называемые “поэтические жанры”. Хроникальный материал подвергается тонкой авторской обработке, зачастую привносится лирическая интонация. Поэтический образ, воздвигнутый на фундаменте документального факта! Эта тенденция, подхваченная молодым поколением кинематографистов, получила признание критики – многие фильмы удостоились призов на фестивалях.
Наблюдается и противоположная тенденция – в 70-80-е годы в армянский игровой фильм вихрем ворвалась документальная стилистика. В ряде фильмов сочетание “игры” и “документа” дало неожиданный эффект.
Так или иначе, можно с уверенностью сказать, что в 80-е годы армянское кино достигло этапа зрелости и было готово для выполнения самых сложных и глобальных художественных задач.
Критикой уже замечено, что весьма симптоматичны названия большинства армянских фильмов последних десятилетий – “Глас вопиющий”, “Ветер забвения”, “Заложники”, “Лабиринт”, “Кровь”, “Последняя станция”, “Проклятые”, “Катастрофа”, “Черное и белое”, “Господи помилуй”... Эти фильмы отражают реальность, состояние “тектонического напряжения”, в котором пребывает армянская нация в ситуации “слома эпох”.
Однако пытливый взгляд художника не ограничивается фиксацией кризиса общества – он ищет пути выхода. Самые разнообразные и в самых неожиданных местах. Целый ряд фильмов посвящен отгадке феномена Сергея Параджанова – получили признание уже фильмы “Параджанов. Последняя весна” и “Параджанов. Последний коллаж”.
Армянские кинематографисты пытаются “разрубить” киносредствами “карабахский узел”. Верные своему гражданскому и патриотическому долгу документалисты зафиксировали на пленке все этапы героического противостояния. В то же время имеются первые попытки поэтически-публицистического и философского осмысления судьбы нации в период трагических испытаний конца века и тысячелетия.
Есть немало интересных замыслов, в частности, приуроченных к исторической дате – 2000-летию христианства и 1700-летию объявления его государственной религией в Армении. В 90-е годы впервые в истории армянского кино начинается частное кинопроизводство. Экономическая отсталость страны и несовершенное законодательство не способствуют быстрому вхождению армянского кино в свободный рынок, однако путь этот неизбежен, и новое поколение армянских кинематографистов успешнее приспосабливается к новым условиями и учится не зависеть лишь от рабской привязанности к государственной дотации. Это внушает надежду, что при благоприятном стечении обстоятельств армянское кино вновь сможет порадовать своих почитателей.
